Название: Генезис науки. Проблема социокультурных истоков.(Волков М.П.)

Жанр: Гуманитарный

Просмотров: 1219


Античность как тип культуры

 

Греческая античность при всех перипетиях оценки ее культурного наследия олицетворяет собой, по крайней мере для европейца, святилище культуры, притягательность которого по мере удаления во времени от исходного пункта лишь возрастает. История мысли изобилует  восторженными  оценками,  даваемыми  античной  культуре как самими эллинами, так и более поздними поколениями: «что бы эллины ни перенимали от варваров, они всегда доводили это до более высокого совершенства» (Платон); «греки не только предвосхитили существующие различия всей позднейшей культуры, выявив их в простых очертаниях, но также и в области философского творчества они указали пути, которыми суждено было идти человечеству»

 

1          Степин   B.C.   Естествознание   как   социокультурный   феномен:   к   проблеме становления естествознания в истории цивилизации //Ценностные аспекты современного естествознания. Обнинск, 1973. С.25.

 

(М.Вундт);  Ф.Энгельс  с  восторгом  отзывается  о  достижениях маленького народа, «универсальная одаренность и деятельность которого        обеспечили    ему    такое    место    в    истории    развития человечества,  на  которое  не  может  претендовать  ни  один  другой народ» и отмечает, что «в многообразных формах греческой философии  имеются  в  зародыше, в  процессе  возникновения, почти все позднейшие типы мировоззрения» и т.п.

Пластически оформленный образ античности как классики задается в 60-е годы XVIII века И.Винкельманом, резюмировавшим суть эллинской культуры известной формулой о «благородной простоте и спокойном  величии»1,  а     образ  мыслей       всего  древнегреческого народа     в     целом охарактеризовавшим как «величавый»2. Будучи цельным и идеальным, винкельмановское представление об античности, при всей его наивности, на десятилетия стало парадигмой исследования колыбели европейской цивилизации. Это представление базируется на неявном образе античности как цельного, однородного, гармоничного мира, пронизанного эстетическим началом вплоть до мелочей быта.   Более осведомленные и   менее наивные интерпретаторы  античности  позднейших  времен,  подходившие  к  ее

изучению                   с                      иными            методологическими              установками,    развенчали казалось          бы                  несокрушимую           оценку.                       Для      «отца»              современной культурологии  Л.Уайта  античность  предстает  бедным  содержанием моментом                             истории,                        затерянным    между             двумя              подлинными переворотами в жизни человечества - революциями агротехнической и промышленной3.  Понятно,  что  и  для  У.Ростоу,  как  это  следует  из введенной им периодизации истории, Эллада и Рим стоят в монотонно скучном      ряду       «традиционных                        обществ»4.     И         уж        совершенным развенчанием «простоты» и «величия» предстают изложенные сухим языком научного исследования право отца семейства «избавляться от своих детей при их рождении как ему заблагорассудится»; право главы семьи  «продавать  своих  подросших  детей  работорговцам» (богатые семьи таким образом спасали родовое наследие от дробления); принятый в знатных спартанских семьях обычай брать «одну жену на троих или четверых»5 братьев и т.п.

Наше пропитанное формально-логическими процедурами мышление зачастую не в состоянии объяснить парадоксальное сожительство в лоне античности шедевров периода «ослепительного,

 

1 Винкельман И. И. Избранные произведения и письма. М.-Л., 1935. С. 107.

2 Там же. С.267.

3 White L. The Science of Culture. A Study of Man and Civilisation. N.Y.,1949.

4 Rostow W.W. The Stages of Economic Growth. Cambridge, 1960. s БоннарА.

Греческая цивилизация. М., 1995.С.10

 

всестороннего расцвета» и чудовищно жестоких, «полинезийских» суеверий и нравов, что делает античную Грецию живым парадоксом, служащим «как бы наглядным примером того, насколько сложно познание цивилизации...»1. Трудность принятия данного парадокса в рамках логического дискурса заставляет вспомнить о другом способе

«совмещения несовместимого», позволяющем понять такого рода парадоксы как живую ткань человеческого бытия в обществе и творчестве; речь идет об ахматовском признании:

 

Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда.

(«Седьмая книга»).

 

Приняв, если не разумом, то хотя бы сердцем, парадокс социокультурного развития античности, попытаемся выделить черты античной культуры, предпосылочный в самом широком смысле слова характер  которых позволит  понять  феномен  рождения науки в культуре Древней Греции. К их числу, не претендуя на исчерпание, можно отнести следующие:

 

1. Активизм античности.  Данная  черта  предстает  объясняющим началом целого ряда цивилизационных и культурных явлений: понимание    человека                                 как                   активного      деятеля,                      преобразующего пассивные вещи и реализующего свое «я» в множестве областей; политическое            соперничество                       социальных   групп,             слоев,  делающее полис       ареной                        социального               напряжения   и          обеспечивающее       ему высокую  привлекательность  для  авантюристов;  порыв  к  покорению пространства,        выразившийся          в  политике  колонизации  территорий, распространении                    торговли                     за                     пределы          эллинской            ойкумены,      в завоевательных                  походах           и                         преобразовании                 социальной    жизни покоренных   народов                     по        образу            античности                и            т.п.     За        всеми перечисленными  особенностями  античности  скрывается,  на  взгляд автора,                        глубинный     элемент                      коллективного                       бессознательного      - представление об изначальном Хаосе, который может поглотить мир и которому нужно сопротивляться. Несовершенство, неупорядоченность изначального состояния мира требовала от человека осуществления в отношении вещей и других людей принципа arche. Оно же «привело к необходимости его (мира - М.В.) мысленного, а впоследствии и не

 

1 Там же. С.8.

 

мысленного  расчленения,  чтобы  перестроить  его  по  своему разумению, выше которого быть ничего не может»1. Культивируемая в горизонте античности склонность к аналитической деятельности (вспомним «Аналитики» Аристотеля)   и        аксиоматике,   которая представляет             собой           надежную      опору         дискурсивного мышления,         коренится              в            глубинных онтологических переживаниях.

Представление об изначальности Хаоса породило и веру в действенность «борьбы» как решающего средства решения проблем. При этом в отличие от Востока, который принцип борьбы адресует самому человеку, призывая его сопротивляться мертвящей лени, косности, апатии, глупости, античность делает борьбу одним из онтологических принципов (Гераклит) и, сопрягая его с человеком, обращает его вовне.

Ориентация китайской культуры на поиск гармонии в отношениях

человека с природой, на минимальное вмешательство в природу, на

созерцательность  в  подходе  к  жизни  базируется  на  принципиально

иных    онтологических    представлениях.    Для    древних    китайцев,

веривших в изначальное совершенство природы, «изначален не Хаос,

а Порядок, скажем, Небесный порядок (Небесный узор - тянь вэнь),

Небесный закон (тянь ли), Гармония (хэ), присутствующая в Великом

Едином  (тай  и)  и  проявляющиеся  в  той  форме  и  в  тот  момент,  в который и должны проявиться, сообразуя все между собой»2.

В контексте сказанного аналитичность и склонность к аскиоматичности эпистемических         конструкций выступают органичными феноменами античной культуры, вырастающими из базирующегося на представлении об изначальности Хаоса цивилизационного принципа активизма.

 

2. Инновационность античности. Очевидно, что при низком уровне развития производительных сил, свойственном обществам древнего Востока, наилучшим путем, отвечающим интересам поддержания функционирования системы   («воспроизводства общины») был путь традиции, с наименьшими затратами усилий ведущий к стабильности системы. Община заинтересованно поддерживала все, отвечающее целям            ее   воспроизводства   -   сам   характер   природных   условий, вовлекаемых в хозяйственную деятельность, выдвигал в качестве наилучшего путь почитания приемов и средств, освященных силой традиции - и отвергала все новшества, могущие вывести ее из состояния равновесия. Вся

 

1 Григорьева Т.П. Дао и логос (встреча культур). М.,1992.С.86.

2 Там же. С. 86.

совокупность отношений в общине ограничивала, по словам К.Маркса,

«человеческий разум самыми узкими рамками, делая из него покорное

орудие суеверия, накладывая на него рабские цепи традиционных правил, лишая его... всякой инициативы».1

Традиционализм, этикет, обрядность как инструменты регулирования общественной жизни, средства идеологического принуждения присущи всем без        исключения       народам       на определенных отрезках их       истории. Для китайского сознания характерно трепетное отношение к традиции. В конфуцианское ли - второе  из  «пяти  постоянств», имеющих  характер  космического принципа (знание в этой иерархии стоит на последнем месте) - включались     не     только     обряды,     этикет,     ритуал, правила вежливости и благопристойного поведения, но и  религиозный ритуал, ритуал охоты, дипломатии, управления, — словом, любой социально значимой формы деятельности. «В ли, следовательно, включались не только правила вежливого обхождения, — пишет В.А. Рубин, — в форме ритуала символизировались и религиозные взгляды народа, и его  культурные  традиции, и  представления  о  добре  и  зле»2. Соблюдать ли - значит вести себя, сообразуясь с местом и временем, с естественным для данной ситуации ритмом, не нанося ни действием, ни словом оскорбления другому. Ли - единственный язык, в рамках которого только и возможно вести понятный для других разговор с окружающими,

Человек античности мог реализовать свои потенции и помимо ритуала, этикета, для древнего китайца подобного пути не существовало, так как его действия приобретали семантику, только будучи включены в знаковую систему ритуала. «Быть почтительным не в соответствии с ли - значит быть трусом. Быть храбрым не в соответствии с ли - значит чинить беспорядок. Быть прямым не в соответствии с ли - значит быть грубым».3

Ремесло и торговля, выступающие уже на ранних стадиях античной цивилизации       революционизирующим       началом       общественной

динамики, источником социального брожения и обновления, вступают в противоречие с традицией как открытым человеком механизмом записи социального опыта и передачи его последующим поколениям. Человек имеет возможность реализовать свои потенции и вне жестких рамок традиции, которые были сильны и в античности: через отстаивание правового начала, богоборчество и ересь как способы

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.9. С. 135

2 Рубин В.А. Идеология и культура древнего Китая. М.,1970. С. 19.

3 Цит. по: Григорьева Т. И еще раз о Востоке и Западе //Иностранная литература. -

1975.-№7. С. 255.

 

сопротивления религиозной традиции, разработку новых философских учений, конкурирующих с уже испытанными временем, создание новых литературных  жанров,  описание  наличных  и  моделирование  новых политических  форм  и  т.п.  Инновационность  толкает  политиков  на осуществление  социальных  реформ, архитекторов  - на  поиск  новых ордерных решений и создание прекрасных ансамблей, скульпторов -на выявление           канонических пропорций    строения                     совершенного человеческого тела; ученых - на отыскание истины и идеальных форм организации  научного  знания,  инженеров  - на  изобретение  средств усиления господства человека над косной материей и т.п. Инновационность            (как            и          описываемая              далее   гетерогенность) представляет собой своего рода alter ego принципа активизма: культура, ориентировавшаяся на обуздание Хаоса, может осуществить это  только  через  развитие  элементного  обновления  и  структурного разнообразия,  обеспечивающих  нейтрализацию  Хаоса  в  его  самых неожиданных формах.

 

3. Гетерогенность. Вырастая из устремленности культуры на подчинение Хаоса Порядку и представляя собой организационную форму обеспечения процесса устранения различных форм и прорыва Хаоса, отмеченная черта просматривается в целом ряде социально- культурных феноменов:

а) в разнообразии форм проявления хозяйственной активности. М.Вебер выделяет 9 способов помещения капитала во времена классической древности: 1) взятие на откуп или участие в откупе государственных налогов и общественных работ; 2) разработка рудников; 3) морская торговля с использованием собственных судов или посредством морской ссуды; 4) плантационное производство;

5) банковские или подобные дела; 6) отдача денег взаймы под заклад земли; 7) торговля с другими государствами; 8) отдача внаем рабов (иногда обученных) или устройство их как самостоятельных ремесленников или торговцев за «оброк»; 9) эксплуатация обученных ремеслу рабов, посредством передачи их в полную собственность или же в залог, производившаяся в «мастерских»1;

б)         в          наличии         множества      политических            форм   -           аристократия,

олигархия, тирания, демократия, охлократия - не только теоретически

смоделированных,  но  и  реально  представленных  в  многообразных

вариантах реальной истории;

 

Вебер М. Аграрная история древнего мира. М.,1923. С. 19.

 

в)  в  наличии  множества  философских  школ  и  течений. Вытекающее из способа социальной  практики  полиса представление о множественности возможных форм действительности рационально оформилось в античной философии, вызвав к жизни целый спектр " конкурирующих между собой систем, создающих из разных оснований свое видение мироздания, отличное от образа наличной практики;

г) в разнообразии литературных жанров. Точно так же, как греки создали «почти все позднейшие типы мировоззрения» (Ф.Энгельс), они создали почти все жанры литературного творчества;

д) в существовании в математике наряду с развитой логистикой - искусством исчисления, прикладных расчетов (Евпалин, Диофант), мощного абстрактно-теоретического направления (Пифагор, Платон, Евклид).

Гетерогенность культуры обеспечивала обогащение исходных принципов самоорганизации    культуры,   их устремленность    к классическому оформлению в результате соперничества культурных форм и подпитку одних сфер культурного творчества другими (философия - искусство, искусство - религия, философия - политика и

ДР.).

 

4. Демократизм и открытость. Всякое социально значимое явление, открываемое в процессе социального творчества и обнаруживающее черты, свидетельствующие о его фундаментальном значении для жизнедеятельности общества, с какого-то момента истории перерастает границы своей функциональной заданности и превращается в атрибут социума. Такова судьба денег, искусства, науки, бюрократии; этой же тенденции подчиняется эволюция демократии, которая, как форма и механизм регулирования политической жизни, превратилась в общекультурный феномен, вводящий строго определенные эталоны развития культуры в целом и отдельных ее подсистем. В горизонте демократической культуры продукты философского творчества оказываются равноценными: нет высших и низших учений, возвеличиваемых и презираемых. Это способствует необыкновенному расцвету философского творчества, наработке множества вариантов. Ученики выступают не рядовыми адептами, свято продолжающими дело учителя, но личностями, обладающими правом на «своеволие». В результате последнего атом у Эпикура получает возможность в своем падении отклоняться от прямой линии, а Аристотель вообще переворачивает платоновское отношение идей и вещей «с головы на ноги».

В          демократической       культуре          нет      жесткой          демаркации    между

«столицей» и «провинцией»: элита в состоянии сформировать

 

технологии    оценки    продуктов    творчества.       В    этой    ситуации

«провинция»,  не  боясь  окрика  «столицы»  и  не  испытывая  «шока

самоуничижения» от чувства собственной неполноценности способна

нарабатывать     множество     вариантов,    творя     без     оглядки     на

общепризнанные   авторитеты   и   неявно   признаваемые   «столицей»

запреты.  Ощущая  нередко  собственную  неполноценность  на  фоне

блеска   «столицы»,   «провинция»   компенсирует   это   переживание

эвристическими    возможностями,   открывающимися    в    результате

«встречи» культур.

Античность    предстает       как       принципиально         открытая         влияниям

культурная система, не чурающаяся заимствованиям у других культур.

Она не впадает в надмевание от ощущения собственного величия, не

боится  учиться  у  других  цивилизаций.  В  массе  своей  мыслители

античности  -  это  бродяги,  подобно  пчелам  собирающие  нектар  с

цветов    чужой    учености    (достаточно    в    этой    связи    вспомнить

Ксенофана, Анаксагора, Демокрита, Платона и др.). Вместе с тем к

заимствованиям    античность       подходит    весьма       избирательно.

Позаимствовав  у  древних  египтян  их  геометрические  знания,  греки

остались    равнодушными    к    их    архитектуре,   масштаб    которой,

подавляющий человека, был несовместим с принципом «человек есть

мера всех вещей». Но и позаимствовав что-то у другой культуры, греки

стремились придать этим «дарам» совершенный, законченный вид.

Известно,       что      «материей      складывающейся       в          античной        Греции

науки послужило выработанное древневосточной цивилизацией индуктивно-рецептурное, утилитарно-рецептурное  знание»1. Получив от древних египтян их геометрические знания, греческие математики превратили их в нечто принципиально отличное -   в теорию; ассимилируя достижения египетских и вавилонских алгебраистов, греческая  математика  настолько  изменяет  их  форму  и  дополняет

новыми  результатами,  что  алгебра  Диофанта  воспринимается  как плод     сугубо   греческой   мысли.  В   контексте   сказанного   не   будет преувеличением назвать греков японцами древнего мира.

Демократизм и открытость как принципы бытия античной культуры, обеспечивая насыщение творчества необходимым материалом до возникновения критической массы, одновременно подталкивает творческую мысль к переработке приобретенных богатств в соответствии с имманентными установками античности.

 

5. Рационализм культуры античности. Отсутствие частной собственности на землю, являющееся настоящим ключом к

 

Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. М.,1993. С.97.

восточному небу (Маркс) и культуре в целом, представляет собой интегративный показатель общественного развития: в нем заключена характеристика состояния, при котором социальные отношения еще не получили достаточного развития. «Действительное присвоение посредством процесса труда, - писал К.Маркс, - происходит при таких предпосылках, которые сами не являются продуктом труда, а представляются  его  природными  или  божественными предпосылками»1. Отсутствие условий складывания рациональной культуры  на  Востоке  выразилось  в  обожествлении  естественного

начала, растворении индивида в природном целом, пышном расцвете фетишизма и магии - двух цветов яркой фантазии не отделившегося от          пуповины    природы    и,    следовательно,    нерефлектирующего сознания. «Грубый культ природы» (Маркс) помимо развития магии и фетишизма проявляет себя в принесении в жертву богам животных и людей   -.  обычай,  закрепляющий  вещественно-предметный  способ записи такого социального установления, как обряд, традиция, ритуал.

Неспособность духа оторваться от природы - «... он достигает действительности еще не в самом себе, а только в сфере природы»2 - приводит  к  пиетету  перед  природным,  единым  и  задает принципиально не генерализирующую технологию познавательных процедур и творчества в целом.

Наличие развитой частной собственности в античности является показателем динамичного обмена деятельностью и ее продуктами. Возможность субъекта, исходя из конъюнктуры рынка, менять вид деятельности, характеристики  производимого        продукта оборачивалась высоким авторитетом разума, его способности предвидеть последствия предпринимаемых действий. Разрыв с природой - свидетельством этого может служить и такое явление, как преимущественно антропоморфный характер персонажей античной мифологии - делает ненужной магию. О секулярном характере древнейшей античной медицины говорит хотя бы такой факт: на всем пространстве «Илиады» нет упоминания ни об одном заговоре как средстве  врачевания; в  качестве  таковых  используется исключительно рациональные, и даже сыновья Асклепия лечат только

«ласковым зельем»3.

Рационализм культуры*       -           это       безусловное   доверие          разуму,

доходящее до признания за ним права трезво судить о делах

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.Т.46. 4. I. C.463.

2 Гегель. Соч. Т. III. C.73.

3 Зелинский Ф.Ф. История античной культуры. Изд.2. СПб, 1995. С.40.

* Автор предвидит упреки, вытекающие из определенного огрубления картины античности, в культуре которой наряду с рациональным проявляется в разных

 

человеческих  и  божественных;  это  логико-понятийная  манера познания,  для  которой  единичные  вещи  выступают  экземплярами вида, отнесенность к которому осуществляется посредством обнаружения  у  них  четко  заданных  признаков;  это  своеобразное

«обольщение»            разумом          -                       состояние,                  наблюдаемое у         Сократа, очарованного самим процессом конструирования идеальных миров; это   убеждение  в  открытости  мира  познанию  до  своих  последних оснований; это ориентация на принципиальное неприятие в познании тайного,          эзотерического,         магического  элемента                     -           античный герметизм, существуя в культуре в разных вариантах (пифагорейский союз,      орфики,                       Платон),                     соотносится     не      с          ее         «ядром»,         а          с

«периферией», и  появление  его  развитых  форм  есть  продукт декаданса эпохи кризиса древнегреческой культуры; это и отсутствие развитой          эмоционально-чувственной    компоненты    в    поэзии        и разворачивание литературного сюжета через обращение к характерам как форме явленности инвариантного в человеке; это и использование техники  последовательного  и  исчерпывающего  выведения содержания из понятий  в ходе политических баталий  и  юридических разбирательств; это и искусство логики как методически правильного рассуждения, без которого не представима история последующей мысли и т.п.

Открытое  античностью  ratio,  являясь  принципом  устройства космоса и тем самым составляя фон повседневной жизни человека полиса, исподволь подталкивало мысль к отысканию законов идеализированного мира и выявлению адекватных форм его бытия.

 

6.  «Нормальность» античной  культуры.  Всякая  культура, представляя собой систему социально значимых программ (эталонов, стандартов, образцов) деятельности, поведения и коммуникации, тысячами нитей связана с социальным организмом, находится в отношении резонирования с тотальностью общества. Результатом неразвитости общественных отношений в цивилизациях древнего

 

вариантах и иррациональное начало (герметизм, орфизм, дионисийский оргиазм). Однако сказанное не отменяет того факта, что в своих основаниях античная культура относим именно к рациональному типу: так оценивают ее сами современники, прибегая к языку мифа (миф о состязании Аполлона и Марсия, высокий статус Аполлона и богини мудрости Афины и др.); так оценивает ее последующая   культурологическая традиция,   начиная с европейского Возрождения; такая  квалификация  диктуется  и  интересами  исследования, ищущего  корреляции  между  складыванием  научно-рационалистической парадигмы в познании именно в античности и явлением рационализма античной культуры в целом.

 

Востока,  отсутствия  четкого  разделения  естественного  и общественного принципов регулирования отношений между людьми явилась  своеобразная  эклектичность  явлений  материальной  и духовной сфер общественной жизни. Применительно к культуре это выразилось в отсутствии эталона, с которым можно было соотносить продукты духовного творчества для вынесения оценки его развития («ненормальный», в терминологии С.Аверинцева, путь развития ближневосточной культуры). В условиях отсутствия шкалы, по которой надлежит правильно оценивать результаты духовного творчества, последние   с    трудом   поддаются   распределению   по   различным

«доменам» и внутри данной культурной традиции «безнадежно» перепутаны. В этом случае о продукте культуры нельзя сказать, что он есть нечто определенное, отграниченное от продуктов иного рода или жанра - он представляет собой соединение нескольких традиций, где трудно   выделить   какую-то   компоненту   как   качествообразующую.

«Внутри  культуры  ...  «ненормального»  типа,  -  как  заметил С.Аверинцев, - литература констатирует себя как «нелитература» (скажем, как пророческое вещание, неподдающееся нормам и оценкам литературного творчества - М.В.) соответственно то же происходит с искусством, вообще с эстетическим творчеством и эстетическим сознанием"1.

Напротив, в греческой цивилизации принципы рабовладельческой

формации получают свое законченное оформление, характеризуются

некой    универсальностью:   без    их    учета    невозможно    корректно

объяснить   ни   одного   достаточно   серьезного   явления   культуры

античности.

Греческая цивилизация, покоящаяся на классически завершенном принципе рабства2, создала культуру, основой которой является ориентация на «образцы»*, воплощение некоторых   творческих

 

1    Аверинцев   С.  Греческая   «литература»  и   ближневосточная   «словесность»

//Вопросы литературы. - 1971. - № 8. С.43.

2  См.: Лосев А.Ф. История античной эстетики (ранняя классика). М., 1963.; Лосев

А.Ф. Античная философия и  общественно-исторические формации. Два  очерка

//Античность как тип культуры. М., 1988.

* «Ли» древнекитайской  культуры, при  всем  своем  внешнем  сходстве  с парадигмой как «образцом», «эталоном», таковой не является; за знаковым сходством скрываются глубинные различия, порождаемые принадлежностью к разным типам культур: бытие парадигмы в античной культуре допускает отход от жесткого следования образцу; жизнь «ли» в культуре древнего Китая подобных отклонений от каноничности образца не допускает. Парадигма вырастает из ориентации культуры на обуздание собственного разнообразия и подвергается эрозии со стороны   этой фундаментальной особенности культуры; «ли»

 

установок. «Эллинство само в себе ориентировано на такие образцы, жхра581уцата, даваемые чиноначальником некоторой жанровой формы, им же самим отысканные в сокровищнице логически заданных возможностей; его устремленность к возможно более четкому выделению и ограничению таких возможностей делает его по внутренней структуре «парадигматичным» и уже потому предрасположенным к роли и значению образца"1. Разнесенность культурных феноменов по соответствующим доменам подталкивает творческую мысль к отысканию канонических для всякой сферы культуры  эталонов,  с  помощью  которых  можно  было  бы  решать вопросы как «распределения мест» внутри каждой ниши, так и четкого отнесения продукта духовного творчества к соответствующей области. Оформление системы эталонов («Канон» Поликлета, «Характеры» Теофраста, Парфенон Иктина и Поликрата, Эрехтейон, «Начала» Евклида и т.п.) одновременно толкало творческую мысль к пуризму, то есть к очищению продуктов творчества от элементов иных сфер - например,    очищение числа    пифагорийцев от сакральности, завершающееся у Аристотеля.

В контексте сказанного устремленность античного познания к отысканию  образца  «теоретической  деятельности  и  признанию таковым «Начал» Евклида представляется естественным следствием

«нормальной» культуры.

Завершив  абрис  античной  культуры  через  выявление  системы

сущностных   характеристик,           вырастающих из        одного            архетипа

изначальности           Хаоса, автор   намерен          перейти          к          рассмотрению

конкретных    феноменов     социокультурного     пейзажа,         в          которых

отмеченные принципы античной культуры находят адекватную форму

бытия  и  органическое  единство  которых  обеспечивает  становление

научно-рационалистической парадигмы в познании.

 

порождена  культурой, продуцирующей  ограниченное  число  форм, и ориентирована на доведение до человека необходимости неукоснительного следования ей как канону, освященному традицией. 1 Аверинцев С. Цит. соч. С.42.