Название: Внерациональные формы постижения бытия: Сборник научных трудов(Михайлов В.А., Баранов А.Д)

Жанр: Гуманитарный

Просмотров: 1160


Внерациональное в историческом познании  человеческого бытия«все сущее не делится на разум без остатка». г.гете.

 

Возникновение философии и науки ознаменовало выход человеческой мысли за пределы эмпирии в новое теоретическое пространство. Э. Гуссерль говорит о смене установок индивида по отношению к окружающему миру, переходе от изначальной естественной установки, базирующейся на «вжитости в мир^>  и  обеспечивающей  его  целостность,  к  теоретической.  Человеческое  сознание  преодолевает пределы  религиозно-мифической,  эстетической  и  других  уже  существовавших  чувственно-образных форм восприятия бытия, Появилась возможность дополнить картину мира, находящегося в постоянном становлении, усмотреть вечное и неизменное в нем. Выявление инвариантов -путь рационального умозрения в интеллектуально-мыслительной сфере. Конституирование философской и научной форм познания сопровождалось обоснованием принципов и порядка получения рационального знания, его критериев, а вместе с тем и взаимоотношения        рационального и нерационального познания в постижении бытия.

Исследуем выше обозначенные положения на примере исторического познания. История как знание о прошлом человека и общества, полученное в результате специального исследования, возникает в античное время. Она, по представлениям греко-римских мыслителей, относилась к изменяющемуся, эмпирическому миру, воспринималась чувствами и не могла дать аподиктического знания, какое возможно получить в «Началах» Евклида, на основе логического доказательства. Все науки, в том числе и философия должны были строиться по образцу математики как дедуктивной науки, выводившей из очевидных «первых начал» методом доказательства частные положения и следствия.  Отсюда вытекает деление древними греками знания на доксу, означавшее всего лишь мнение,     знание недостоверное, подверженное изменению, и эпистему- подлинное, истинное, вечное знание.

История скорее воспринималась как рассказ о достопамятных событиях или увлекательная театральная  драма,   потрясавшая  душу  и  воображение  древних,  чем  вид  рационального  познания. Поэтому историческое изложение событий очень тесно связано с мифическим и эпическим повествованием и может плавно вытекать из них, переходя от рассказа об отдаленных событиях к более современным. Пространственно-временные представления историков также были близки к мифическим. Время одномоментно, не связано ничем ни с прошлым, ни с будущим, оно вне потока развития, обречено на вечное повторение, осуществляя ход по кругу, нет цели, к воплощению которой стремилось бы историческое движение. Историей управляют надысторические силы, фатализм господствует в сознании представителей античного мира.

указывающей путь в Град Божий. Поэтому дихотомия истории формальна, средневековье признавало только одну священную историю. В ней время, как и все сущее, есть творение божис и связано с вечностью. Течение времени получает бытие только благодаря способности души улавливать его движение из уже несуществующего прошлого, через неуловимое мгновение настоящего в еще несуществующее будущее. Время - это субъективная категория, в отличие от объективной вечности. В движении времени запечетлевается греховность людей, грозящая распадом истории, если бы в нем не проявлялась благодать Бога.

Но и здесь тенденция рационализации истории с помощью человеческого разума., оттесненная на периферию познания, ведет отбор полезных для себя моментов. Достоин удивления тот факт, как в недрах иррационального выкристаллизовалась, по сути, рационалистическая схема исторического процесса. Историю уже мыслят   объективным процессом, линейным, телеологическим, имеющим свое начало и конец, охватывающим все страны и народы.  Убираем все, что связано с Богом как иррациональной субстанцией, признаем человека в качестве разумного деятелъностного существа, наделенного свободой воли, реализующего свои планы, (для этого тоже уже имелась предпосылка), добавляем идею прогресса, получаем практически готовую гегелевскую классическую рациональную схематику  познания истории как объекта на основе гносеологических принципов тождества бытия и мышления, логического и исторического.

Нововременная эпоха ~ это эпоха с характерной для нее гносеологизацией философии, культом нового главного экзистенциала человека - научного разума, знания и научной рациональности, с провозглашением их самоценности и со цио культур ной автономии. Наука в качестве своего идеала провозгласила преуспевающее в то время и достигшее определенной методологической и теоретической зрелости, уже приносящее очевидную практическую пользу, экспериментальное естествознание и, в частности, физику. Начинается не просто перенос акцентов в познании, а разворачивается тотальное наступление  на  нерациональное  с  целью  его  научной  рационализации.  В  этом,  по   мнению  П. Фейерабенда, состоит научный шовинизм с наивным лозунгом: «Смерть ненаучному!»   Иррациональное пытались      похоронить^   объявив трансцендентным, нереальным и недействительным.

Историческое познание и знания не избежали    влияния новых гносеологических и онтологических установок. Они получают двухуровневую структуру. На эмпирическом уровне         наблюдаются, фиксируются  и  описываются  исторические  факты.  На  теоретическом  уровне  выделяются повторяющиеся,  общие,  типичные  черты  развития  при  абстрагировании  от  индивидуального, единичного, случайного и выводятся законы исторического развития,      позволявшие      науке реализовывать   объяснительную   и прогностическую функции. Чтобы эта схема работала рационально, свободная деятельность людей как движущих сил истории подчинялась исторической необходимости, а сознание познающего субъекта редуцировалось к дискурсивному мышлению, обобщенно и опосредовано отражавшего

31

действительность. Номологически ориентированное историческое познание, использовавшее язык абстрактных понятий, вмещавших сущность объективной исторической реальности, рационализировало историю ценой обеднения палитры самой жизни, которая во многих своих проявлениях оставалась девственной в том плане, что устояла перед вторжением научного познания и сохраняла       свою внерациональную феноменальность, несмотря  на триумфальные победы науки в других отраслях знания.

Научная парадигма истории со своими формально-логическими схемами относительно успешно объясняла внешнюю сторону истории, протекающую в абсолютном времени и пространстве, имеющую направленность по линейному вектору ич прошлого через настоящее в будущее. Но если из истории убрать внутреннюю сторону, связанную с субъективным, индивидуальным, единичным, уникальным бытием человека и общества, то это уже не история, а социология с бесспорным научным статусом. За такую  историю  ратовали  В.Вундт,  Г.Спенсер,   0,Конт  и  др.  Можно  утверждать,  что  благодаря  их стараниям рационализировать историческое познание и знание по образцу и подобию физики и биологии с целью иметь точное, объективное знание, подтвержденное экспериментом, и прогнозировать будущее, решая задачи социальной прагматики, возникает близкая к социологии теоретическая история.   Но проблема внерациональной специфики истории осталась не только на уровне эмпирической историографии (селекция, интерпретация и оценка фактов и пр.), но и на уровне теоретическом (невыводимость теории только из установленных фактов, их социально-политическая и идеологическая обусловленность  и  др.).  Позитивисты,  указав  на  эту  особенность  истории,  соглашаются      отнести историю  к  наукам,  но  только  к  второстепенным,  описательным;  такой  позиции  придерживался  К. Поппер, выступивший против историцнзма.

С критикой сциентистко-позитивисткого подхода       к историческому познанию выступили представители  социально-гуманитарного  знания.  Выводы  и  положения,  сформулированные сторонниками неогегельянства, философии жизни, экзистенциализма, герменевтики, феноменологии, Баденской школой неокантианства и школой «Анналов» получили особенно актуальное звучание с распространением и обострением кризиса самого общества и не потеряли свою актуальность, значимость в XXI веке. Все вместе они заявляют о том, что сознание, редуцируемое     к формально-логическому мышлению, осуществляемому чистым разумом и дающее каузальное объяснение истории, подчиняющего человека внешним бездушным законам, - источник «ставшего невыносимым непонимания людьми своего собственного существования».

Оно превращает их в массы, делает бездомными и безродными. Разум не является самодостаточным. Граница, отделяющая рациональную сферу от иррациональной не Великая Китайская стена, наглухо разделившая две сферы, они дополняют друг друга в жизни и в познании.  Спонтанность, иррациональность сознания^  как и  его рациональная  способность неуничтожимы; данные компоненты сознания со-присутствуют всегда, но в разных пропорциях по своей актуальности. «Разум должен принимать во

внимание, пестовать иррациональные способности» [1;ПО], ибо они являются основой жизни и дали начало философской и научной рациональности и продолжают  его  подпитывать.  Граница  между рациональным  и иррациональным  является   подвижной   и   условной.   Современные онтологические и гносеологические установки делают мир, и в том числе историческую реальность, «более сложными и обширными», многомерными и равномерными.

Как теперь мыслится история и ее познание? Признается идеографичность истории. В познании акцент переносится с объяснительных схем мышления на феноменологическую дескрипцию и герменевтическое  понимание  материала  вследствие  имманентной  включенности исследователя и  его

сознания  в  поток  переживания  истории.  Исторический  факт  есть  не  только  итог   операционно-

технической    деятельности мышления в категориях, но и эмпатии, интроспекции, поэтому невозможно предсказать  его  рождение  и  смысл,  конституирующийся  в  уникальном      интенциональном  синтезе

сознания. История  из процесса превращается в со-бытие. Сознание познающего, вопрошая прошлое,

бытуя   в  настоящем,      в  своих  мыслительных  актах  репрезентирует  себя  в  качестве  со-бытия,  со-

присутствня, момента, акта  и факта в ткани   истории. История       теряет свою       объективность и

телеологическую линейность, она готова проложить свои векторы из точки настоящего в произвольном

направлении, по всем  вероятностным траекториям, будучи коррелятивной лишь явившемуся смыслу.

Сознание -активный фактор, темпорально и топологически организующий течение истории. Область

теоретического получает иное соотношение с чувственно воспринимаемыми реалиями, которые пропускаются через все пласты сознания, а не только через его рациональную сферу,

Конечно, такая экспликация истории несовместима с позитивистскими представлениями о научности, но она, с одной стороны, помогает найти убежище, дать опору в жизни бездомному человеку

в своем собственном бытии. С другой стороны, ставит вопросы; какой должна быть история как наука о

духе? и может ли она быть  наукой? Думается, правы философы, провозгласившие: «Допустимо все!» и

призвавшие доверять и разуму, и чувствам.   Отказ от    метафизического монизма и методологического редукцнонизма  в  экспликации истории  неизбежен,  так  как  они  ведут  к  глубоким  заблуждениям  и

разочарованиям, губительным для людей. Бытие истории возможно в различных модусах рационального и нерационального. Каждая отдельно взятая онтология имеет свои границы, преимущества и недостатки.

Плюрализм   раздвигает   границы,   открывает   бесконечные   горизонты   для   человека   в   решении бесконечных задач постижения бытия. Историческое познание и знание никогда нельзя будет полностью

подвести под стандарт научной рациональности. Современное понимание научности требует наличия

разных критериев для разных областей знания, в том числе и для истории, что позволит ей, наконец,

обрести статус науки.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Орте га-и-Гас сет X. Что такое философия? Б.: ЕГК им. И.А.Бодуэна де Куртенэ,1998.

С.Н. Баранец (г, Астрахань)