Название: Архитектурно-историческая среда (Б. Е. Сотников)

Жанр: Строительный

Просмотров: 1601


1.2. сохранение архитектурного наследия в россии

 

О реставрации какого-либо объекта можно говорить лишь с того момента, с которого он осознается памятником. Значение памятников ар- хитектуры всегда было многоаспектно, и часто трудно выявить, какой из аспектов – исторический, художественный или функциональный – повли- ял на принятое реставрационное решение, определил методику реставра- ции. В начале XIX в. в русском обществе постепенно растет интерес к

«памятникам древности». Одними из первых в разряд памятников входят древнерусские крепости.

Исторический материал, связанный с памятниками этого рода, по- зволяет с особой ясностью увидеть некоторые существенные черты в эво- люции отношения к архитектурному наследию и в развитии реставраци- онной методики в XIX в. Во-первых, к концу ХVIII столетия большинство крепостей лишается функциональной значимости. Их «бесполезность» да- ет возможность оценить отношение к исторической и эстетической ценно- сти наследия, не осложненное функциональной значимостью памятников, характерной, например, для культовых сооружений. Не случайно первое предложение по сохранению руин памятника крепостного зодчества (Годовиков, Свинузская башня Псковского кремля) намного опередило подобные проекты реставрации культовых сооружений. Сильная руини- рованность и потеря целостности художественного облика – вторая черта, отличавшая к началу XIX в. большинство древнерусских крепостей от па- мятников другого типа. Это заставляло решать вопрос о судьбе руин (об их восстановлении, консервации или разборке), а с определенного момен- та и более конкретный вопрос об их первоначальном виде. Третьей осо- бенностью была яркая специфика их художественного облика, опреде- лявшаяся протяженностью сооружения и повторяемостью двух его основ- ных элементов – стен и башен. Кажущееся однообразие элементов вместе с невозможностью зрительно воспринять сразу всю крепость накладывали свой отпечаток, на формирование методики реставрации крепостных со- оружений.

Естественно, что в крепостных сооружениях выявлялось, восстанав- ливалось и реставрировалось то, что в каждый момент отечественной ис- тории считалось самым ценным. До конца ХVIII в., пока крепости имели стратегическое значение, городские власти обязаны были поддерживать в порядке их физическое состояние и задачей регулярных ремонтов явля- лось сохранение их конструктивной целости. Поэтому лицевые поверхно- сти крепостных стен вычинивались, сильно разрушенные места перекла- дывались. Крупные ремонтные работы по крепостям были связаны с ря- дом войн во времена Петра I. По последнему слову военного искусства были возведены земляные редуты в Москве вокруг Китай-города, укреп- лены и перестроены со значительным изменением формы завершений стены Пскова, Смоленска и других важных стратегических пунктов. Однако к концу ХVIII столетия, когда внешние границы Русского госу- дарства сильно раздвинулись, оборонительные сооружения его старых го- родов потеряли свое прямое назначение и стали быстро приходить в упа- док: «во многих внутри России крепостях, кои починкою содержать не положено, и в ведомстве Канцелярии Главной Артиллерии и Фортифика- ции не состоят, деревянные и каменные башни и прочее так обветшали и обвалились, что мимо их и под ними ходить и ездить весьма опасно...», – говорится в указе 1759 г., позволявшем такие сооружения разбирать. Однако этот указ применялся не ко всем крепостям, поскольку спорадиче- ски (изредка, непостоянно) уже возникал интерес к воссозданию древних стен «в прежнем виде». Это могло быть связано с тем, что такие кремли, как Новгородский и Московский, рассматривались современниками цели- ком как своего рода «памятники древности». Исторической реликвией воспринималась вся совокупность старых сооружений – и соборы, и стены с башнями. Крепостные стены как часть памятника должны были поддер- живаться и воссоздаваться.

В первой четверти XIX в. представление о ценности древних обо- ронных сооружений постепенно развивается и детализируется. В памят- никах оборонного зодчества видели прежде всего историческую ценность, т. е. ценили стены и башни как «древние сооружения», затем – как свиде-

телей боевой славы. Например, в 1802 г. Во время посещения Пскова Александр I высказал пожелание, «чтоб древние градские укрепления со- ставляющие памятники мужества и любви ко благу отечественному на- ших предков – сохраняемы были – колико возможно от истребления на- сильственною рукою времени ...». В это же время постепенно начала от- крываться для общества красота древнерусских крепостей. В 1819 г. гражданский губернатор Новгорода докладывал в министерство внутрен- них дел, что «разобрать и уничтожить сию древность было бы весьма со- жалительно ...», в ответ на что министр признал нужным поддержание по- чинкою крепости «как памятника древности, придающего величественный вид Новгороду». Оценка «величественный вид» еще неразрывна с крите- рием «древности» – представление о ценности наследия в это время еще синкретично.

В методах подхода к сохранению и восстановлению крепостей и других видов наследия прослеживаются общие черты. При общей хоро- шей сохранности памятников сильно разрушенные детали вычинивались с повторением их в прежнем виде. Так, в 1802 г. подрядчик обязался на Спасской башне Московского кремля перебрать заново фундаменты баш- ни, заделать трещины в стенах, отделать оконные проемы, выстлать зано- во полы и лестницы, т. е. произвести обычный ремонт с заменой разру- шившейся кладки новой. Однако в верхних частях здания, например, на седьмом этаже, предусматривалось «арки же ветхие переделать вновь в точности прежнего вида ... впереди в 8 пролетах мерою по 16 аршин пара- пета наглухо заделать противу старого с вырескою прежнего вида решет- кою снаружи из белого камня». На девятом этаже: «ветхие орнаменты снять и сделать вновь в точности противу прежнего вида, камень употре- бить такой же величины противу прежнего» [17]. Подрядчик по указанию архитектора И. Еготова обязался не только технически укрепить кладку, но и сохранить в точности «прежний вид» декоративных частей памятни- ка. Если внешний облик Спасской башни вызывал повышенный интерес и требовал сохранения репрезентативности центрального здания ансамбля, то лишенные особых архитектурных «затей» прясла стен обычно перели-

цовывались от фундамента до завершения, сохраняя в целом «древнюю»

 

форму, но видоизменяясь в деталях.

 

Однако для начала XIX в. столь же характерным было и введение при реставрации древних сооружений современных архитектурных моти- вов, прежде всего классицистических. Так, в 1816 г. инженер- подполковник К. Сусалин предложил часть круглых башен Смоленской крепости завершить куполами вместо существовавших ветхих шатров, а профессор Академии Художеств К. Тон в 1837 г. спроектировал наверху Смердьей башни г. Пскова высокий бельведер, увенчанный шпилем. Примерно в то же время распространяется идея введения «готических» мотивов, которые, как считалось, подчеркивали древность и националь- ную самобытность древнерусских памятников. Характерны в этом отно- шении проекты восстановления Воскресенских и Ильинских ворот Китай- города архитектора В. А. Бакирева, завершение Одоевской башни Туль- ского кремля и др.

Характер намечавшихся по памятникам реставрационных работ не был однороден и зависел во многом от индивидуальных особенностей со- оружения: его размеров, материала, техники строительства, стоимости, времени последнего ремонта и пр. По большинству крепостей годами шла переписка о необходимости, порядке и стоимости работ, лишь спустя де- сятилетия завершавшаяся незначительными восстановительными меро- приятиями.

В первой половине XIX в. для предложений по воссозданию крепост- ных сооружений было характерно следующее: признавая их историческую ценность, сохранить и реставрировать только фрагмент, чаще всего отдель- ные башни или ворота. В 1816 г. военный генерал-губернатор А. П. Торма- сов предлагал стены Китай-города разобрать и «… оставить без сломки башни и ворота, где есть святые иконы, дабы оные могли оставаться на веч- ные времена памятниками древнего устройства Московской столицы...».

В 1847 г. архитектор Н. В. Никитин от Коломенской крепости пред- лагал оставить как памятник древности одну башню со въезда из Москвы и Пятницкие ворота, а прочее разобрать. И в середине века почти такой же

проект выдвигает смоленский губернатор, который просит «... разрешить мне разобрать все те стены города, которые угрожают разрушением, а ма- териалы передать в пользу города. Памятниками старины и славных исто- рических событий, совершившихся вокруг города, останутся древние башни, в числе 12, доселе хорошо сохранившиеся, и часть стены, идущая за домом губернатора, еще довольно прочная».

В этих просьбах московскому и смоленскому губернаторам было от- казано, но настойчивость самих предложений и проектов свидетельствует о том, как трудно было в полуразвалившихся остатках укреплений уви- деть красоту и историческую ценность крепости в целом. Кроме того, это свидетельствует, видимо, о приоритете в восприятии содержательного на- чала над формально-композиционным. Не случайно тщательная вычинка с сохранением прежних форм производилась на Спасской башне – наиболее почитаемых воротах главной крепости страны, которыми проходить мож- но было только сняв шапку, а от смоленской и Китай-городской стен предлагалось сохранять наиболее важные в прошлом элементы – ворот- ные башки, которые и в XIX в. оставались семантически важными пунк- тами и продолжали освящаться иконами и часовнями (на месте предла- гавшейся в 1830 г. к сносу Варварской башни Китай-города планирова- лось поставить часовню).

К концу XIX в. в среде профессиональных архитекторов складывает- ся понимание необходимости сохранять крепостное сооружение целиком как единый исторический и художественный памятник. Наиболее четко это выразил П. П. Покрышкин в начале XX в., в своем заключении о состоянии смоленских крепостных стен: «Нельзя отдавать предпочтение в живопис- ности и красоте той или иной части Смоленской стены. Все, что от нее уце- лело (16 башен и 33 прясла), чарует своим великолепием среди зелени Смоленских холмов и садов на фоне мягких полей Днепровской долины».

При работах по реставрации Серпуховского кремля в 1852–1853 гг. наиболее наклонившаяся часть стены была разобрана до основания, а за- тем восстановлена из старого материала; другие прясла были только укре- плены  контрфорсами;  сильно  разрушенные  участки  стен  были  просто

уничтожены. Псковский, Коломенский, Смоленский и другие кремли во второй половине XIX в. также были реставрированы фрагментарно. Эта практика имела свои положительные и отрицательные стороны: сопостав- ление сохранившихся нетронутыми подлинных участков стен и башен с отреставрированными в конце XIX – начале XX вв. позволило лучше уви- деть недостатки предыдущих работ. Особенно четко такое сопоставление демонстрировало слабость унифицированного подхода к восстановлению архитектурных форм древнерусских крепостей.

Фрагментарный ремонт оказался своего рода школой, которая выве- ла реставрационную методику на принципиально новый уровень к момен- ту комплексного восстановления таких кремлей, как Смоленский, Коло- менский и, конечно, Московский. Постепенно тщательное исследование древних форм здания и попытка восстановить их на основании натурных данных становились основными мотивами деятельности реставраторов.

Становление интереса к памятникам способствовало развитию рес- таврационной деятельности. Уже в ранний период она тяготела к нормам стилистической реставрации, сформулированным лишь позднее Виолле- ле-Дюком. Одна из особенностей этого времени – отсутствие либо очень поверхностный уровень предшествующих реставрации исследований. Например, в 1834–1843 гг. по распоряжению Николая I был приведен в так называемый «первобытный» вид один из известнейших памятников русского  зодчества  –  Дмитриевский  собор  во  Владимире  (построен  в

1193–1197 гг.). При этом руководивший реставрацией архитектор Е. Я. Петров по незнанию удалил обстройки собора, которые, как теперь уста- новлено, в действительности относились, как и основной его объем, к до- монгольскому периоду.

Уникальное скульптурное убранство фасадов было частично заме- нено новой резьбой, частично дополнено в местах утрат. Этот пример яс- но показывает, что реставраторы первой половины XIX в. не обладали еще ни серьезной исследовательской базой, ни представлением о ценности поздних наслоений, ни пониманием принципиального различия между подлинником и реставрационным дополнением.